Одна из многих

Что-то странное пришло в Альбукерке. Не катастрофа и не чума, а тихое, почти незаметное превращение. Люди вдруг стали предельно вежливы и улыбчивы. Улицы наполнились идеальным, леденящим душу порядком. Это был не рай, а музей под открытым небом, где каждый экспонат двигался с пугающей синхронностью.

В этом безупречном механизме заедала одна шестеренка — Кэрол. Ее вечное недовольство, вечная готовность увидеть подвох, внезапно оказались спасением. Пока соседи с блаженными лицами крушили свои гаражи, она одна чувствовала леденящий страх. Запертая в квартире, она понимала, что ее ворчливость — последний обрывок живой, настоящей жизни, еще не съеденной этой сладкой болезнью.

Ей пришлось стать героиней, хотя она этого терпеть не могла. Но ее битва была не с чудовищем, а за что-то простое и забытое. Она сражалась за право людей на плохое настроение, на ссоры и на честную грусть. Потому что без возможности быть несчастным, все это всеобщее сияние — просто яркая, безжизненная пустота.